В день открытия поэтического фестиваля «Компрос», 21 ноября, на площадке перед Домом актера со стороны ул. Ленина и эспланады пройдет флеш-моб — участники фестиваля и все желающие запустят в небо 200 светящихся шаров. К каждому из них будет прикреплен свиток с частью поэмы М. Ю. Лермонтова «Мцыри». Как рассказал один из организаторов фестиваля, руководитель центра «Сенатор» Борис Эренбург, тем самым участники отметят 200-летие Лермонтова.
Рушится к тётькиной матери
Безрассудностью созданный мир.
На залитой солодом скатерти
Я пальцем черчу: «Миру мир!»
Ты веришь в искренность мира,
Я чую его немочь.
Ты грезишь вершиной Памира,
Я пьянствую день и ночь.
Звездится мягкое небо,
Теплится горизонт.
Хочется тёплого хлеба…
Мокнется каплями зонт.
Достанет мужества признать
Что сам убог, ничтожен, жалок?
Найдешь себя, себе под стать,
Да Божью благодать в приварок.
А станешь мудр к сентябрю,
Не растеряв души ребячей,
В котле твоём, в твоём раю
Смола не будет столь горячей.
Комната, прокуренная нами.
Сжатый воздух. Лампочка в пыли.
На обоях синими волнами
Море размывает корабли.
Из колонок слышен тембр Стинга.
Фоном. А во взгляде — корабли.
В общем-то, обычная картинка:
Волны плюс отсутствие земли.
По обоям движется цунами,
И прибой вливается в отбой.
Комната, прокуренная нами…
Пустота, воссозданная мной.
…и однажды окажется, я просто лужа.
На окраине площади, у берегов бордюра.
И случится так, что даже окружность —
Непосильная для меня фигура.
Без сапог ко мне подойти что подвиг,
То разольюсь, то замерзну по прихоти марта.
В моих водах стояли сотни бумажных лодок,
И ни одного действительно стоящего фрегата.
И тогда прохожие будут мечтать о мысах,
Но любая мечта обо мне иль моя утонет.
Лишь воскресный рассвет заметит, я уже высох,
И никто никогда обо мне не вспомнит.
Горит звезда. В окно струится ночь —
нет лучше для стиха инварианта.
Но, фабулу пытаясь превозмочь,
клубок из рук роняет Ариадна.
Пульс нитевиден. Голова болит.
Со всех сторон рассеяна Расея,
и звуков тупиковый лабиринт
теснится в горле пьяного Тесея.
Осиротел лирический плацдарм,
но боль в виске пульсирует не к месту —
всё это нужно, чтоб была звезда —
«Послушайте!..» И далее по тексту.
Тут поутру такая тишина,
Как будто только что закончилась война.
И мы выходим, двое из живых,
Качаясь от ранений ножевых.
Ты тянешься рукой к моей руке –
И я молчу на том же языке.
Мой ненаглядный, мой любимый враг,
Зачем всё так?..
внимание, граждане! поэта нужно оставить
в пустой комнатёнке, почти без света
где будет лишь маленький для него трончик
и чернил флакончик.
оставьте поэта!
этого бедолагу, неспособного взросло
быть галстуком с дипломатом,
вышагиващим вперед.
поэт плачет и ругается матом,
он наверное скоро умрет.
какой нелепый, какой вопиющий
на его бледных руках чернильный след.
только вы никогда не узнаете,
что счастлив он больше
вас всех вместе взятых
в каморке без света.
входи. вноси скарб свой измятый
сегодня некуда спешить
из окон сиреневый с мёдом закат
медленно осуши
ложись. растекайся свободной пеной,
распадайся, как снежный ком
россыпь мелких и острых предметов
лежит вокруг серебром
слушай. в перепонках шумят приливы,
раковиной открылся рот
винил, как черный кот ленивый
за хвостом делает поворот
твой мир. желе из времени с ветром
где сердце сочно мажет свой бит.
ныряй, как колибри в янтарную реку,
в которой нет страха.
Люби.
Запары тебе на закуску
Чужие сплетни и пьяные выходки
Жизнь размалеванная как проститутка
Дает прикурить, обжигаю фильтр
И черти пока лишь щекотят
Готовятся вилы воткнуть в твою задницу
Я вышел смотреть на восход из компании
Где одни наркоманы и пьяницы
В усердном и праведном поиске
Играют по пьяне блевоту русского рока
А я танцую на пепелище, словно
Купаться в саже моя работа
Мне 23 я работник месяца в ближайшем от вашего дома гипере
Молод и свеж, временами вежлив и разумеется мечтаю жить в Питере
Весь мой доход я трачу на девушек, коих в достатке у меня разумеется
Вот одна еще не успела одеться, другая уж желает отведать моего пениса
Очень прост секрет моего успеха, из риса делай ролы, из рыбы суши
Никогда не принимай чужих советов, ты сам всегда знаешь как лучше
Будь убежден что никогда не станешь тем на диване перед телевизором
А лучше носи с собой Сартра или Бодлера, но только так что бы все видели
Видели размер твоего мужского достоинства, вот скажут тебе сходи за пельменями
А ты назови подругу сраной курицей и окинь всю взглядами надменными
Живот у тебя никогда не появится, даже если литрами будешь дуть пиво
Помни каждый человек красив даже тогда, когда делает что-то некрасивое
Все твои друзья это кучка олухов, можешь не говорить даже, они итак знают
А еще запомни самое главное правило, прямо сконцентрируй на нем свое внимание
Мир трещит по швам, вокруг происходит херня
Вини кого угодно, но только не себя
Ты проживаешь эту жизнь безусловно не зря
Вини кого угодно, но только не себя
Когда отключают воду,
все кажется гадким
и муторным.
Мой дом превращается в хату,
а город
становится хутором.
Прикрыв свою голую душу,
я делаю шаг на улицу,
где скачут по черным лужам
одни петухи да курицы,
где грязные руки
и грязные мысли,
затронут — никак не отмоешься.
Чудятся всюду
злодеи и крысы —
идешь,
боишься
и молишься.
Мир катится к черту
мимо меня
на велосипедах и роликах,
Но я верю в любовь,
когда мне навстречу
идут, держась за руки,
два алкоголика.