Поэтический фестиваль «Компрос»

В школе стареют только учителя,
нежные суффиксы, нервные окончания,
девочки в юбочках фоткаются, скулят,
но, тишину ломая, хранят молчание.

Легкое время вышло наискосок,
после уроков как-то была денюха,
не поцелует, выпьет вишневый сок,
я напишу на парте, что Ленка — шлюха.

Леночка, Лена, лето во всю длину —
небо на ниточке, ниточка на запястье —
пенится, плещется, помнит тебя одну
за красоту какую, какое счастье?

Литературный фестиваль

Виталий Кальпиди (Челябинск)

Гость фестиваля 2014, 2015, 2017

Ей снилась собственная кровь

«Летали брови без лица,

порхали мокрые ресницы
умерших женщин…» — до конца
июля это всем приснится.

Ей снилась собственная кровь
скорее плоской, а не красной,
ей снилась собственная кровь
не ситцевой и не атласной.

Ей снилось: кровь её висит
на длинной бельевой (не скажем:
верёвке) и почти кипит,
точнее — закипает. Важным

мне кажется её наклон
в горизонтальную тряпичность,
+ ветер с четырёх сторон,
четырежды асимметричный

пространству ветренного сна,
которое назвать пространством
нелепо, ибо так странна
си страна непостоянства.

Ей снилась кровь как простыня,
хрустящая с мороза, даже
преувеличивая, я
преуменьшаю сон. Прикажем

ему окончиться в стихах,
но он возникнет за стихами…
Ей снилась кровь (читайте — прах,
читайте — страх) — читайте сами.

Ей снилась кровь, она могла,
но не сумела стать любовью,
и женщина изнемогла
изогнутой над кровью бровью.

Возобновляющийс взгляд
вернулся к ней, и кровь вскипела.
Она двенадцать раз подряд
пыталась возвернуться в тело.

Она проснётся никогда,
точнее: никогда проснётся,
и сильно красна вода
над ней сомкнётся.

***

Мушиный танец звезд, на все, на все похожий.
Безумная шумит сухих небес трава.
И духа серебро во мне покрыто кожей
несеребра.

На отмели времен, прижавшись к человеку,
вселенная молчит, не кратная семи,
а кратная его отчаянному бегу
вдоль смерти искони.

Мы все еще бежим в продолговатом дыме
дыханья своего по мякоти земной
и падаем в нее такими молодыми,
что просто — божемой.

Нас облегает снег, нас обретают воды,
чужая память нас волочит по земле,
мы падаем в костры невидимой свободы
и ползаем в золе.

Нас настигает жизнь, когда мы умираем,
и взглядом, и рукой мы раздвигаем смерть
и смотрим на себя, и безупречно таем,
и продолжаем петь.

И рушится трава, и птицы исчезают,
и дети голосят, и рушится трава,
и духа серебро торжественно пылает
в тисках несеребра.