Александр Вавилов (Екатеринбург)

Участник чтений на «Корабле поэтов» 2014, «Биармия-2014», гость фестиваля «Компрос-2014»

Комната, прокуренная нами.
Сжатый воздух. Лампочка в пыли.
На обоях синими волнами
Море размывает корабли.

Из колонок слышен тембр Стинга.
Фоном. А во взгляде — корабли.
В общем-то, обычная картинка:
Волны плюс отсутствие земли.

По обоям движется цунами,
И прибой вливается в отбой.
Комната, прокуренная нами…
Пустота, воссозданная мной.

Скотобаза

И никто с небес не следит за нами.
И дожди ночами впадают в лужи.
Временами плохо, но временами
Хорошо настолько, что лучше б хуже.

Регулярно врёшь себе в каждой фразе.
Это тоже бегство в каком-то роде.
Хочется работать на скотобазе,
То есть приобщаться к живой природе.

Но повсюду холодно и паршиво.
И дожди неделями. И хреново.
Потому и купишь в киоске пиво.
Самое дешёвое, честно слово.

Оставаться в статусе идиота
Нет ни сил, ни времени. В этой фазе
Даже и не высказать, как охота
Сдохнуть! И работать на скотобазе.

Бегать голышом по просторным залам,
Радовать зверюшек улыбкой Бога,
А потом уволиться со скандалом,
Потому что праздника стало много.

Стало много счастья. В таком экстазе
Заявить бы миру предельно прямо:
Хочется работать на скотобазе…
Господи, прости, помоги мне, мама.

Но дожди ночами ложатся в лужи.
А наутро всё повторится снова…
Потому что будет настолько хуже,
Что чего уж там, так и так хреново.

Капитанская дичь

Это или танго в ритме вальса,
Или это сбои ритма в марше.
Не звучит. А кто бы сомневался,
Кроме капитана старой баржи.
Он глотает ром на фоне течи
Из почти разбитого стакана.
Он устал от бессистемной речи
Так же, как и речь от капитана.
Он поёт о чём-то до полудня,
Прожигает жизнь огромной лупой.
Он заткнул пробоину на судне
Самой глупой крысой. Самой глупой.
А потом — гавайский ром и сальса,
Папиросы, девочки в бикини…
Это плыло танго в ритме вальса
В пустоту на бесконечной льдине.
Ничего теперь уже не свято,
Кроме исковерканного танго.
Это реконструкция заката
Капитаном тысячного ранга.
Капитан молчал. А в патефоне
Музыка жила. Меридиана
Резко искривилась на ладони
После сорок третьего стакана.
Даже ватерлиния от жути
Гордо прогибалась подо всеми.
Ранг «последняя» любой минуте
Нехотя присваивало время.
Кружится на старом патефоне
Музыка, привыкшая к стакану,
Потому что жить на этом фоне
Нужно ей, но вряд ли капитану.